Тишину нарушил резкий звук – Хедли чиркнул спичкой.

– Это очень интересно, доктор Янг, – сказал он и раскурил потухшую сигару. – Извините, но у меня есть основание задать вам еще один вопрос.

– Вопрос? Какой вопрос?

– Что думают об этом условии ваши молодые люди? Они, считают его справедливым?

– Справедливым? – повторил Ник уже без всякой сентиментальности. – Конечно, они считают его справедливым. Они любят друг друга, во всяком случае, настолько, насколько это необходимо. Что конкретно вы имеете в виду?

– Ничего. Я просто спрашиваю.

– У вас какое-то странное выражение лица, – настаивал Ник, обратив к Хедли зловещее затемненное стекло своих очков. – К чему вы клоните? У вас есть основания считать, что я не прав? – Он задумался. – Есть один молодой человек, некто Роуленд. Хью Роуленд. Если я не ошибаюсь, он строит глазки Бренде. Но я не вижу здесь особой опасности. Хотя, Бог мой, ежели подумать…

– Нет причин для беспокойства, доктор Янг. Роуленд? Роуленд, Роуленд. Постойте, не сын ли это известного адвоката? Роуленд и Гардслив?

– Да, это он, – подозрительным тоном подтвердил Ник. – Что из того?

– Видите ли, сэр, – сухо сказал Хедли, – это не мое дело, но если бы вы столкнулись с ним на профессиональной почве, я не был бы так уверен в успехе. Он очень умный молодой человек.

Ник недоверчиво хмыкнул:

– Молодой Роуленд? Умный? Что за вздор! Умный!

– Что ж, как ни говорите, но он нас побил, – сказал Хедли. – Возможно, вы помните отравительницу миссис Джуел. Несмотря на решение суда, я по-прежнему считаю ее отравительницей. Против нее у нас были почти неопровержимые улики, но ее оправдали. И этим она обязана усилиям Роулендов, старшего и младшего – главным образом младшего.

– Ерунда! – сказал Ник. – Я знаю это дело. Ее вытащил Гордон-Бейтс.