Под мышкой правой руки Фрэнк держал ракетку в футляре, а на указательном пальце левой крутил сетку с теннисными мячами.

– Немного жарковато для таких дел, не правда ли, старина? – спросил он, разражаясь смехом.

Фрэнк Дорранс выглядел моложе своих двадцати двух лет. Его светлые, вьющиеся волосы тугими кольцами облегали голову; румяное лицо с тонкими точеными чертами было красивым без женственности, а это встречается нечасто. Среднего роста, стройный, он был безукоризненно одет – на шее сине-белый шарф, концы которого скрывались под лацканами спортивного пиджака, белые фланелевые брюки по последней моде. С первого взгляда становилось ясно: перед тобой рано созревший молодой человек, абсолютно уверенный в себе, склонный без обиняков говорить все, что у него на уме, обладающий манерами сорокалетнего. Его взгляд обладал одной особенностью – в нем сквозил самодовольный, скучающий скептицизм, что весьма многих приводило в ярость. Он вошел в комнату, рухнул в кресло и беззастенчиво уставился на Бренду и Хью.

– Вы увидели, – с трудом выдавил из себя Хью, – вы увидели что-то смешное?

– Да, весьма смешное.

– Что именно?

– Вас, старина, – критически оглядел его Фрэнк. – Свалять такого дурака со старушкой Брендой. Повторяю, у вас был крайне глупый вид.

Лениво крутя на пальце сетку с теннисными мячами, он из всех троих имел самый безмятежный вид. Его чистый, высокий голос разносил веселье по всему саду и, казалось, по всему белому свету.

– Ах, лично я не возражаю, – холодно добавил он. – Только не позволяйте себе повторять это слишком часто, старина, иначе я буду вынужден оскорбиться. И вам не поздоровится.

– Премного благодарен.

– Видимо, в вашем замечании следует усмотреть сарказм, да, старина? Но, боюсь, со мной этот номер не пройдет. И не стройте из себя невозмутимого законника. Видите ли, вы поставили себя в крайне невыгодное положение, и я намерен этим воспользоваться. Кроме того, вы, кажется, хотели продолжать, разве нет?